?

Log in

No account? Create an account
Летняя подмосковная ночь - Товарищество ВЫвИХ [entries|archive|friends|userinfo]
Товарищество ВЫвИХ

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Летняя подмосковная ночь [Mar. 12th, 2007|02:24 pm]
Товарищество ВЫвИХ
vyvih_ru
[fezotin]
Падре Никодим:
Упав на плач сморкающихся лилий,
Рукав пером осеменил Василий.

Вася:
Любви напиток вправить топоришкой,
Обзавестись Настасьей или Мишкой.

Михаил Бар-Цербский:
При исполнении ужели преисполнен,
Едва замыслил обезгрузить фройлен.
На романтично закисавшей парусине
Я посмотрю в глаза мутЭр Гермине.

Гермина:
Куды ж ты, дурь промежная кусаешь?
Мещанское смиренье защищаешь!

М.Б.:
Совки держать в уютном заточенье.
Кривить на Черномырдина равненье!

Тут из под свинцовых туч на сушу спланировал Черномырдин и затворил перепончатые, как у летучей мыши, крылья. У Бар-Цербского выростает борода, монокль и ноготь.

М.Б.
Автопортрет мой uncle Алфиевский
Готов уже писать одной стамеской.

Гермина (поёт):
К чёрту, к чёрту,
В печку клячку,
Сучку, тучку,
Клад, вонючку.

Гермина развязывает галстук Василию, привязывает к Падре Никодиму и вешается. Подъезжает колесница с Алфиевским.

Алфиевский:
Я к вам приехал будучи возницей,
Теперь я не нуждаюсь в колеснице.
Из олова в солдата превратиться
Мне завещал Овидий в ту седмицу.

Василий:
А галстук – вертоплут и королевич!
Зачем мне подарил его Станкевич?
Гермина – мох, а Падре-то – лишайник.

Падре Никанор:
Один над нами Дедушка начальник.

Черномырдин:
Порвись, как жила, дряблое ведро.
Пластмассово трясу своё нутро.

Алфиевский:
Свеча в воде убийственно звучит.
Где этот злопыхатель Демокрит?

Демокрит:
Жую остаток прутика смешного.

Черномырдин:
Так плюй на стадо призрака двуного!

Алфиевский:
Василий сил своих не станет рыть.

Черномырдин:
Я перепончат, значит должен плыть.

Василий:
Плыви, как джонка в должности должна.
Старуха-смерть теперь со мной, друзья, грешна.

М.Б.:
В трамвае область я Воронежскую вижу.

Демокрит:
Мой. Инструмент. Василий. Пассатижи.

М.Б.:
Гламурненько. Убийственно. Игриво.
Сок выжимает из папаши нива.

Демокрит:
Возможности желанья порождают.

Василий:
Не! Верю! Стыну! Хаю! Возбуждаю!

Падре Никанор:
Париж! Милан! Монако! Сан-Марино!
Их кровь опохмеляет гильотина.

С гор спускается Некрасов на лыжах. У Алфиевского проступают капельки пота. Черномырдин сокращается в размерах и начинает пищать.

Черномырдин:
Ужели эмиграцию зарезал?

Некрасов:
Попутал с кем-то, колюшки нарезал,
Да в ледниках оставил досапеть,
Пока глинтвейн не вздумает кипеть.

М.Б.
Автографом обременяться стыдно,
Мне нимфу гарную с прыща земного видно.

Василий:
Мало воздуха, разряжен,
Паровоз я вижу с башен.

М.Б. бежит с вершины в долину. Голая нимфа величиной с точку становится величиной с гору. На вершине та же мизансцена, только добавляется приближающийся паровоз, трамплинирующий с башен.


Черномырдин:
Вот так эдак, не иначе.

Алфиевский:
Кто в нём, горские апачи?
Если так, то колесница
Схватки ради оперится.

Черномырдин:
Эта дура нас угробит!

Падре Никанор:
Мог быть с миссией в Найроби…
Вася! Вася! Берегись!

Черномырдин:
Коль успеешь, так пригнись!

Василий:
Как с Карениной сравните,
Так желаю в общепите
Отравиться чебуреком.
Не ищите по сусекам…

Паровоз стремительно проносится мимо. Василия словно языком хамелеона - хвать!

Некрасов:
«Прямо дороженька: насыпи узкие,
Столбики, рельсы, мосты.
А по бокам-то всё косточки русские...»

Алфиевский:
Жалко – стаканы пусты.

Падре Никанор:
Вот, значит, миссия – заупокойную
Песнь, как смогу, пропою.

Черномырдин:
Лилии стали иголками хвойными.

Некрасов:
Песня и хмель на краю.



29авг.-11сент.
linkReply